Развитие дошкольников. Воспитание дошкольников
- Здоровый образ жизни
- Здоровое питание ребенка
- Режим дня. Воспитание и развитие дошкольников
- Осанка. Упражнения для спины
- Болезни детей и победа над ними
- Велосипед и малыш. С чего начать?
- «Школа родителей» вопросы и ответы
- Развитие детей на природе
- Укрепления здоровья и массаж
- Дыхательная гимнастика
- Насморк. Физкультура при насморке
«Школа родителей» вопросы и ответы
Никитины — Лена Алексеевна и Борис Павлович, воспитавшие семерых детей и воспитывавшие их в известной степени не совсем так, чтобы не сказать совсем не так, как воспитывают детей другие родители. Как же они решились на свой эксперимент? С этим и другими вопросами в гости к Никитиным пришел журналист А. М. Пинчук.
— Чтобы отважиться на этакое, надо было, видимо, очень много знать?
Никитин: «Все это мы делали потому, что не были специалистами и поэтому не знали, что нельзя так делать. Знаете, Эйнштейн как-то сказал, что он не знает, что нельзя, и поэтому делает».
— Узнав тогда — давным-давно про никитинский опыт, я испугался. Надо полагать, среди, так сказать, испугавшихся были люди похрабрее и поэрудированнее, чем я?
Никитин: «Аршавский Илья Аркадьевича, прослушав нас один раз в институте педиатрии, полтора года не появлялся у нас дома. Его аспирант уговорил Илью Аркадьевича приехать и посмотреть своими глазами. Он приехал и в конце первого дня сказал: «Я приятно разочарован. Все мои опасения оказались зряшными». Сейчас у нас с ним большая и очень хорошая дружба».
— Как вы вообще отважились на такой эксперимент?
Никитин: «Кто-то приклеил к нам ярлычок «эксперимент». Эксперимента не было — мы просто жили с детьми, просто старались, чтобы им было лучше».
— Вы давно женаты?
Никитин: «В ГДР есть формула брака: чтобы брак был счастливым, к моменту женитьбы невеста должна быть вдвое моложе жениха, плюс семь лет. У нас точно совпало: тогда, в 1958-м, Лене Алексеевне было 28, мне — 42. Как-то я выступал в пединституте, рассказывал о наших с Леной Алексеевной методах воспитания. Одна из студенток спросила, как надо выбирать супруга. Я посоветовал: «Посмотрите, как ваш избранник относится к детям: люди, любящие детей, становятся хорошими супругами. К нам на лето приехали две семьи. И у тех, и у других маленькие дети. Наши все старше. Ввели дежурства: каждая семья по два дня в неделю дежурит — готовит, убирает. Я — своим детям: «Кто будет помогать дяде Володе?». Все — «я». Все наши готовы помогать ему. «А кто будет помогать дяде Галилею?» Молчание. Уговариваю: у него двое детей — тете Лиде трудно. Тогда самая старшая, вздохнув, сказала: «Ну ладно, папа, я помогу...». Только из чувства долга.
Нет, выбирая супруга (или супругу), надо не только сердцем руководствоваться — симпатии симпатиями. но надо и о детях думать, для семейной жизни отношение к детям очень важно. Ну, это на мой взгляд».
Никитина: «Надо знать, для чего человек женится, замуж выходит. Может быть, нужна хозяйка или друг жизни. Так что, кому что».
— Ну, а вы-то сами чем в этой ситуации руководствовались?
Никитин: «Симпатией. Для меня, кроме любви, ничего не существовало».
Никитина: «Я честно ждала своего избранника. Чем руководствовались? Сердцем, конечно...»
Никитин: «Вот вы не поверите, я не помню — и Лена Алексеевна, наверное, тоже не помнит, — когда день нашего бракосочетания. Мы отмечаем День рождения семьи — 10 декабря каждого года - то день нашей первой встречи».
Никитина: «А дети знают обе даты. В день двадцатилетия нашего бракосочетания мы вернулись из Москвы
территория двора украшена шариками. А мы ведь никогда эту дату не отмечаем».
— О чем люди спрашивают у Никитиных?
Никитин: «У нас сейчас есть три письма, на которые мы не можем ответить. Люди почему-то думают, что Никитины все знают, все могут. Эти трое не могут справиться со своими детьми и уверены, что это сможем только мы. Они полагают, что, побыв у нас день или неделю, они и сами изменятся, и ребенка изменят. Мы занимаемся этим больше двадцати лет и знаем, как это трудно, как медленно, как всегда неодинаково. И как это трудно передаваемо».
Никитина: «Некоторые нам начинают предлагать: «Возьмите нашего ребенка на воспитание». Три таких письма лежат. В одном из них: «Или мы приедем к вам пожить». Я против таких экспериментов: такой опыт у нас был. Пожить рядом, неподалеку друг от друга, — это другое дело: получается что-то вроде содружества семей. А брать на воспитание — нет.
Вот и получается: можно услышать, прочесть, можно фильм посмотреть, но все равно не перешагнуть через какой-то барьер. Особенно трудно это сделать женщине. Ну, как это пустить босиком по снегу? Или даже облить холодной водой, или раздеть до трусиков? На многое легче решаются, когда видят своими глазами — пожил рядом с нами, видел, как все это делают детишки. Преодоление страха — один из главных психологических барьеров для взрослых, а значит, и для их детишек. Это преодоление происходит легче, быстрее и безболезненнее, когда живут рядом. В от и выходит, что главная проблема в том, как взрослых приобщить. Я бы даже сказала, не приобщить, а вернуть к тому, что уже было тысячелетия назад. Преодолеть страх, преодолеть барьер непривычного».
— А как вы сами на это решились? Как пришли к этой идее?
Никитин: «Идеей это стало потом. А тогда это была не идея. Это было желание помочь ребенку».
Никитина: «Первый шаг сделала я. Мучил Алешку диатез. Мы еще жили не в этом доме. Тот — мы зимовали там первую зиму — был только что построен: щели, холод — с утра было градусов восемь. Нас удивило, что по утрам он в бодром и хорошем настроении: бледнели болячки, переставали зудеть. А когда становилось жарко, он расчесывал себя до крови, до мокнущей экземы. Его это раздражало жутко, нас мучила невозможность помочь. Я обратила внимание на такую странность и стала выводить его в тамбур, когда становилось в комнате жарко. Вначале в тамбур, потом из тамбура на улицу».
— А босым на снег?
Никитина: «Это произошло уже во вторую Алешкину зиму. Мы-то поначалу больше всего боялись простуды. Не простужался. Мы осмелели. Вышла я с ним на двор — он в одной распашонке. Как он первый раз ступил на снег не помню».
Никитин: «Первый раз и я не помню». Никитина: «В полтора года он с удовольствием бегал по снегу босиком».
— И все семеро по снегу, так сказать, прошли?
Никитина: «Да. Могли бы и сейчас. И без проблем. Но не бегают. Нужды уже в том нет, а так просто — не хотят».
— А чем зимой ваши дети от всех прочих разнятся?
Никитина: «Намного легче одеты. Ни одной меховой шапки дома вообще нет — за ненадобностью. И никаких шуб. Белья теплого не носят — майка и трусы».
Из дневника Никитина Б. П.: «2 апреля 1960 года. Меня с Алешей пригласили в отделение милиции».
— За что?
Никитин: «Снег еще лежал. Я вышел из магазина с Алешей на руках — ему десять месяцев было. У него ручонки поверх одеяла — ему жарко. Женщины стали звать милиционера. А мне: «Ты что, хочешь избавиться от ребенка?».
Никитина: «Каток здесь (под окнами дома) заливаем. Ворота с одной стороны, ворота с другой. Хоккей все выходим. Меня сначала только в ворота ставили. Сейчас повысили в нападающие приняли. Но не на коньках. У меня валенки. А дети на коньках».
— С кем Никитины играют?
Никитина: «Никитины против Никитиных. Чтобы силы были равны, мальчик — туда, мальчик — сюда, девочка — туда, девочка — сюда. Ну и по возрасту, конечно. Везде в спорте у нас отец верховодит, а в хоккее мне приходится: его на хоккей нелегко вытащить».
Никитин: «Я пробовал становиться на коньки, но мне трудно».
— Дети, насколько я понимаю, редко простужались?
Никитина: «Они вообще не знают, что такое простуда. Они спокойно переносили сквозняки, холод, пасмурную погоду. Не хворали, и промокнув, что называется, до костей, могли схватить легкий насморк, легкий кашель, но не более того».
— Мать семерых детей, вы, наверное, могли бы быть педиатром?
Никитина: «У меня, знаете, часто спрашивают, как надо ставить припарки, спрашивают, как в том или ином случае лечить, а я в ответ руками развожу: не знаю, мол. Мне не верят. Как же так, опытная мамаша, семерых вырастила, а говорит, что не знает? А я и впрямь не знаю. Палец перевязать-перебинтовать — это я умею. А лечить нет. Не умею лечить, и лекарств у нас в доме нет.
Закаливание не только от простуд уберегает. От закаливания возрастает общий иммунитет. Психика закаляется. Не боязнь болезней — отличная профилактика. Пуганая ворона, верно говорят, куста боится. А наши непуганые, поскольку серьезных болезней у них не было. Ну, тут, правда, надо отметить, что ни одного ребенка мы в детсад не отдавали».
— У меня вопрос к обоим. А вас в детстве закаливали?
Никитин: «Ну что вы! В мое время о закаливании и речи быть не могло...»
Никитина: «Детство у меня было босоногое, но не потому, что закаливали».
Никитин: «По статистическим данным, простудные заболевания составляют в городе 80 и больше процентов всех заболеваний. Сельское население меньше подвержено этим заболеваниям: и в переносном, и в прямом смысле ближе к земле. В Якутии практически простудных заболеваний нет».
Никитина: «Нам один травматолог сказал, что травмы у детей — проблема чуть ли не номер один. По смертности бытовые и дорожные травмы выходят на первое место. Нас немало удивило, что очень много травм при падениях, из-за падений: кости слабые, неумение влад~аь своим телом».
Никитин: «Шестьдесят процентов травм — от простых падений на ровном месте».
Никитина: «И каких тяжелых травм! Сотрясения мозга, переломы... А у нас ребята под потолком жили: там, наверху, были спортивные снаряды. Открытая мастерская, где приборы и инструменты. Мы задумались: а как же и почему нет травм?»
— И вы решили изучить опыт семьи Никитиных?
Никитина: «А что вы думаете, именно так оно и было. И не раз. Аршавский нам как-то сказал: «Самое удивительное, самое важное, что у ваших детей, в вашей семье не было проблемы подросткового возраста».
Но вернемся к травмам. Мы заметили, что падают они часто, но разбитых носов не было. А ударялись основательно и жестоко. Лиана у нас была до потолка. Почему-то так получилось, что она была не очень крепко привязана. Она оторвалась, а до пола — три метра, А Любаше тогда годика четыре. Она падала — ее ни подхватить, ни поймать не успели. А падала она спиной, но сумела вывернуться-повернуться — и упала удобно. Губку до крови разбила, заплакала — вот и все последствия».
Никитин: «Анюта как-то бежала, в руках у нее было мороженое. Споткнулась — что-то ей под ногу попало,— но упала не так, как в таких случаях падают, а как-то очень удачно — даже мороженое ухитрилась при этом не уронить.
Да и про каждого из пятерых других можно сказать то же самое».
— Ловкость, как не трудно догадаться, — следствие. А что причина ловкости? Где те самые восемь градусов выше нуля, которые счастливо помогли избавиться от диатеза и подтолкнули к идее закаливания?
Никитин: «Мы учили этой ловкости. Детишки у нас ползали».
— Что? Что они делали?
Никитин: «Ползали, ползали».
Никитина: «Многое нами делалось не из соображений продуманных «от» и «до», а по суровой необходимости. Конкретно: пропасть дел домашних, невозможность следить за каждым — уделять много времени каждому, столько, сколько уделяют родители, имеющие одного-двух детишек. Так что некому было все время брать на ручки, некому было поднимать упавшего, ставить на ноги, утешать».
— Не было счастья, так несчастье помогло?
Никитина: «Нет. Несчастье — это когда диатез. А тут другая пословица— «голь на выдумки хитра». Необходимость — вещь, с одной стороны, жестокая, а с другой — она лучший учитель. Надо было решить проблему — мы ее и решили. Как? Необходимо было сделать так, чтобы детишки на руки не лезли, не просились. Значит, надо было их занять. Вот отец — спасибо ему — этим делом и занялся. Он им придумал уйму всяких занятий — от игрушек и игр до спортивных снарядов, поскольку человек он спортивный, подтянутый, а это очень важно для ребят. Отец взбирается на турник не для того, чтобы примером своим увлечь, — он сам удовольствие получает».
— И может показать, как надо делать. Это-то совсем не то, что сказать «сделай так!».
Никитина: «Нет, это не то! Когда что-то делают не от души, а из педагогических соображений, это совсем не то. Он сам должен увлечься, тогда и детей увлечет. Вот у меня не вышло бы. Сколько бы ни старалась, не вышло бы. Тут надо самому увлечься. Нет — ничего не получается: дети тотчас раскусят всю эту педагогику. Все дело в том, что ему самому это нравилось. Помню, в «Пионерской правде» была заметка, название которой повергло меня в совершеннейшее изумление — «Мама, тренер и я». У меня, помню, глаза, как говорится, на лоб от изумления полезли. Почему же мама? А папа-то куда делся? Ну, не было бы в семье отца, я бы поняла, но он там фигурировал. У нас было не так. Да и без тренера обошлось: папа и был и тренером, а на первых порах — и спортивным снарядом. Роль мужчины в семье должна быть мужской. Сфера физического воспитания — для мужчины. Женщина в этом отношении мало что может сделать».
Никитин: «Читая книги по педагогике, я вычитал нечто такое, что удивило меня. Ребенок, оказывается, до трех лет бегать не умеет — это у него не бег, а быстрый шаг вперевалочку: фазы полета еще нет. И прыгать, оказывается, он тоже не умеет. А наши в этом возрасте бегают, прыгают. Двухлетний со стола спрыгивает на пол, а там, в книгах, только в семь лет можно прыгать с высоты в семьдесят сантиметров».
— Не скажу, что в семье Никитиных очень уж любят спорт или очень его не любят. Здесь в чести то, что подразумевает слово «физкультура». Спорт же особых эмоций не вызывает. Болельщиками или даже теле болельщиками Никитиных не назовешь. Да и не услышал я, что кто-то из детей в спорте вознамерился бы преуспеть. Но однажды...
Никитин: «Юля увидела по телевизору какие-то соревнования и загорелась желанием заняться гимнастикой или акробатикой. Как я ни противился, ни отговаривал, но вынужден был везти ее в Калининград. Пришли в спортшколу, нашли тренера по акробатике. Он: «Прием уже закончен. Да и таких маленьких мы не берем». Я попросил посмотреть девочку, с тем чтобы он посоветовал, чем ей заняться. «Ну ладно, переодевайся. Что ты умеешь делать? Мостик умеешь? Подтянуться сможешь?» Юля залезает на высокий турник, подтягивается раз восемь. Он с удивлением: «Достаточно». И мне: «У вас еще есть дети?» — «Есть». — «Приводите всех».
И стали ходить в секцию Аня, Юля, Ваня, Люба. Ваню и Любу мы не могли долго возить. А те целый год занимались. И дело кончилось тем, что в одном из турниров они заняли первое место среди женских пар».
Вопросы из почты Никитиных: «Где можно ознакомиться с вашими играми, методикой воспитания, книгами, статьями?»
Никитин: «Ну что я могу ответить?
В стране, читал я где-то, 200 тысяч библиотек, а тираж «Развивающих игр» (Б. П. Никитина. — А. П.) — 100 тысяч экземпляров...»
Объявление на березе во дворе Никитинского дома: «Уважаемые товарищи! Извините нас, но мы уже не в состоянии принять всех желающих у нас дома. Приходите, пожалуйста, в последнее воскресенье каждого месяца с 12 до 16 часов в валентиновскую школу— около платформы Валентиновка. Там мы показываем наши учебные пособия, книги, фотографии и отвечаем на ваши вопросы. Б. и Л. Никитины».
— Чтобы отважиться на этакое, надо было, видимо, очень много знать?
Никитин: «Все это мы делали потому, что не были специалистами и поэтому не знали, что нельзя так делать. Знаете, Эйнштейн как-то сказал, что он не знает, что нельзя, и поэтому делает».
— Узнав тогда — давным-давно про никитинский опыт, я испугался. Надо полагать, среди, так сказать, испугавшихся были люди похрабрее и поэрудированнее, чем я?
Никитин: «Аршавский Илья Аркадьевича, прослушав нас один раз в институте педиатрии, полтора года не появлялся у нас дома. Его аспирант уговорил Илью Аркадьевича приехать и посмотреть своими глазами. Он приехал и в конце первого дня сказал: «Я приятно разочарован. Все мои опасения оказались зряшными». Сейчас у нас с ним большая и очень хорошая дружба».
— Как вы вообще отважились на такой эксперимент?
Никитин: «Кто-то приклеил к нам ярлычок «эксперимент». Эксперимента не было — мы просто жили с детьми, просто старались, чтобы им было лучше».
— Вы давно женаты?
Никитин: «В ГДР есть формула брака: чтобы брак был счастливым, к моменту женитьбы невеста должна быть вдвое моложе жениха, плюс семь лет. У нас точно совпало: тогда, в 1958-м, Лене Алексеевне было 28, мне — 42. Как-то я выступал в пединституте, рассказывал о наших с Леной Алексеевной методах воспитания. Одна из студенток спросила, как надо выбирать супруга. Я посоветовал: «Посмотрите, как ваш избранник относится к детям: люди, любящие детей, становятся хорошими супругами. К нам на лето приехали две семьи. И у тех, и у других маленькие дети. Наши все старше. Ввели дежурства: каждая семья по два дня в неделю дежурит — готовит, убирает. Я — своим детям: «Кто будет помогать дяде Володе?». Все — «я». Все наши готовы помогать ему. «А кто будет помогать дяде Галилею?» Молчание. Уговариваю: у него двое детей — тете Лиде трудно. Тогда самая старшая, вздохнув, сказала: «Ну ладно, папа, я помогу...». Только из чувства долга.
Нет, выбирая супруга (или супругу), надо не только сердцем руководствоваться — симпатии симпатиями. но надо и о детях думать, для семейной жизни отношение к детям очень важно. Ну, это на мой взгляд».
Никитина: «Надо знать, для чего человек женится, замуж выходит. Может быть, нужна хозяйка или друг жизни. Так что, кому что».
— Ну, а вы-то сами чем в этой ситуации руководствовались?
Никитин: «Симпатией. Для меня, кроме любви, ничего не существовало».
Никитина: «Я честно ждала своего избранника. Чем руководствовались? Сердцем, конечно...»
Никитин: «Вот вы не поверите, я не помню — и Лена Алексеевна, наверное, тоже не помнит, — когда день нашего бракосочетания. Мы отмечаем День рождения семьи — 10 декабря каждого года - то день нашей первой встречи».
Никитина: «А дети знают обе даты. В день двадцатилетия нашего бракосочетания мы вернулись из Москвы
территория двора украшена шариками. А мы ведь никогда эту дату не отмечаем».
— О чем люди спрашивают у Никитиных?
Никитин: «У нас сейчас есть три письма, на которые мы не можем ответить. Люди почему-то думают, что Никитины все знают, все могут. Эти трое не могут справиться со своими детьми и уверены, что это сможем только мы. Они полагают, что, побыв у нас день или неделю, они и сами изменятся, и ребенка изменят. Мы занимаемся этим больше двадцати лет и знаем, как это трудно, как медленно, как всегда неодинаково. И как это трудно передаваемо».
Никитина: «Некоторые нам начинают предлагать: «Возьмите нашего ребенка на воспитание». Три таких письма лежат. В одном из них: «Или мы приедем к вам пожить». Я против таких экспериментов: такой опыт у нас был. Пожить рядом, неподалеку друг от друга, — это другое дело: получается что-то вроде содружества семей. А брать на воспитание — нет.
Вот и получается: можно услышать, прочесть, можно фильм посмотреть, но все равно не перешагнуть через какой-то барьер. Особенно трудно это сделать женщине. Ну, как это пустить босиком по снегу? Или даже облить холодной водой, или раздеть до трусиков? На многое легче решаются, когда видят своими глазами — пожил рядом с нами, видел, как все это делают детишки. Преодоление страха — один из главных психологических барьеров для взрослых, а значит, и для их детишек. Это преодоление происходит легче, быстрее и безболезненнее, когда живут рядом. В от и выходит, что главная проблема в том, как взрослых приобщить. Я бы даже сказала, не приобщить, а вернуть к тому, что уже было тысячелетия назад. Преодолеть страх, преодолеть барьер непривычного».
— А как вы сами на это решились? Как пришли к этой идее?
Никитин: «Идеей это стало потом. А тогда это была не идея. Это было желание помочь ребенку».
Никитина: «Первый шаг сделала я. Мучил Алешку диатез. Мы еще жили не в этом доме. Тот — мы зимовали там первую зиму — был только что построен: щели, холод — с утра было градусов восемь. Нас удивило, что по утрам он в бодром и хорошем настроении: бледнели болячки, переставали зудеть. А когда становилось жарко, он расчесывал себя до крови, до мокнущей экземы. Его это раздражало жутко, нас мучила невозможность помочь. Я обратила внимание на такую странность и стала выводить его в тамбур, когда становилось в комнате жарко. Вначале в тамбур, потом из тамбура на улицу».
— А босым на снег?
Никитина: «Это произошло уже во вторую Алешкину зиму. Мы-то поначалу больше всего боялись простуды. Не простужался. Мы осмелели. Вышла я с ним на двор — он в одной распашонке. Как он первый раз ступил на снег не помню».
Никитин: «Первый раз и я не помню». Никитина: «В полтора года он с удовольствием бегал по снегу босиком».
— И все семеро по снегу, так сказать, прошли?
Никитина: «Да. Могли бы и сейчас. И без проблем. Но не бегают. Нужды уже в том нет, а так просто — не хотят».
— А чем зимой ваши дети от всех прочих разнятся?
Никитина: «Намного легче одеты. Ни одной меховой шапки дома вообще нет — за ненадобностью. И никаких шуб. Белья теплого не носят — майка и трусы».
Из дневника Никитина Б. П.: «2 апреля 1960 года. Меня с Алешей пригласили в отделение милиции».
— За что?
Никитин: «Снег еще лежал. Я вышел из магазина с Алешей на руках — ему десять месяцев было. У него ручонки поверх одеяла — ему жарко. Женщины стали звать милиционера. А мне: «Ты что, хочешь избавиться от ребенка?».
Никитина: «Каток здесь (под окнами дома) заливаем. Ворота с одной стороны, ворота с другой. Хоккей все выходим. Меня сначала только в ворота ставили. Сейчас повысили в нападающие приняли. Но не на коньках. У меня валенки. А дети на коньках».
— С кем Никитины играют?
Никитина: «Никитины против Никитиных. Чтобы силы были равны, мальчик — туда, мальчик — сюда, девочка — туда, девочка — сюда. Ну и по возрасту, конечно. Везде в спорте у нас отец верховодит, а в хоккее мне приходится: его на хоккей нелегко вытащить».
Никитин: «Я пробовал становиться на коньки, но мне трудно».
— Дети, насколько я понимаю, редко простужались?
Никитина: «Они вообще не знают, что такое простуда. Они спокойно переносили сквозняки, холод, пасмурную погоду. Не хворали, и промокнув, что называется, до костей, могли схватить легкий насморк, легкий кашель, но не более того».
— Мать семерых детей, вы, наверное, могли бы быть педиатром?
Никитина: «У меня, знаете, часто спрашивают, как надо ставить припарки, спрашивают, как в том или ином случае лечить, а я в ответ руками развожу: не знаю, мол. Мне не верят. Как же так, опытная мамаша, семерых вырастила, а говорит, что не знает? А я и впрямь не знаю. Палец перевязать-перебинтовать — это я умею. А лечить нет. Не умею лечить, и лекарств у нас в доме нет.
Закаливание не только от простуд уберегает. От закаливания возрастает общий иммунитет. Психика закаляется. Не боязнь болезней — отличная профилактика. Пуганая ворона, верно говорят, куста боится. А наши непуганые, поскольку серьезных болезней у них не было. Ну, тут, правда, надо отметить, что ни одного ребенка мы в детсад не отдавали».
— У меня вопрос к обоим. А вас в детстве закаливали?
Никитин: «Ну что вы! В мое время о закаливании и речи быть не могло...»
Никитина: «Детство у меня было босоногое, но не потому, что закаливали».
Никитин: «По статистическим данным, простудные заболевания составляют в городе 80 и больше процентов всех заболеваний. Сельское население меньше подвержено этим заболеваниям: и в переносном, и в прямом смысле ближе к земле. В Якутии практически простудных заболеваний нет».
Никитина: «Нам один травматолог сказал, что травмы у детей — проблема чуть ли не номер один. По смертности бытовые и дорожные травмы выходят на первое место. Нас немало удивило, что очень много травм при падениях, из-за падений: кости слабые, неумение влад~аь своим телом».
Никитин: «Шестьдесят процентов травм — от простых падений на ровном месте».
Никитина: «И каких тяжелых травм! Сотрясения мозга, переломы... А у нас ребята под потолком жили: там, наверху, были спортивные снаряды. Открытая мастерская, где приборы и инструменты. Мы задумались: а как же и почему нет травм?»
— И вы решили изучить опыт семьи Никитиных?
Никитина: «А что вы думаете, именно так оно и было. И не раз. Аршавский нам как-то сказал: «Самое удивительное, самое важное, что у ваших детей, в вашей семье не было проблемы подросткового возраста».
Но вернемся к травмам. Мы заметили, что падают они часто, но разбитых носов не было. А ударялись основательно и жестоко. Лиана у нас была до потолка. Почему-то так получилось, что она была не очень крепко привязана. Она оторвалась, а до пола — три метра, А Любаше тогда годика четыре. Она падала — ее ни подхватить, ни поймать не успели. А падала она спиной, но сумела вывернуться-повернуться — и упала удобно. Губку до крови разбила, заплакала — вот и все последствия».
Никитин: «Анюта как-то бежала, в руках у нее было мороженое. Споткнулась — что-то ей под ногу попало,— но упала не так, как в таких случаях падают, а как-то очень удачно — даже мороженое ухитрилась при этом не уронить.
Да и про каждого из пятерых других можно сказать то же самое».
— Ловкость, как не трудно догадаться, — следствие. А что причина ловкости? Где те самые восемь градусов выше нуля, которые счастливо помогли избавиться от диатеза и подтолкнули к идее закаливания?
Никитин: «Мы учили этой ловкости. Детишки у нас ползали».
— Что? Что они делали?
Никитин: «Ползали, ползали».
Никитина: «Многое нами делалось не из соображений продуманных «от» и «до», а по суровой необходимости. Конкретно: пропасть дел домашних, невозможность следить за каждым — уделять много времени каждому, столько, сколько уделяют родители, имеющие одного-двух детишек. Так что некому было все время брать на ручки, некому было поднимать упавшего, ставить на ноги, утешать».
— Не было счастья, так несчастье помогло?
Никитина: «Нет. Несчастье — это когда диатез. А тут другая пословица— «голь на выдумки хитра». Необходимость — вещь, с одной стороны, жестокая, а с другой — она лучший учитель. Надо было решить проблему — мы ее и решили. Как? Необходимо было сделать так, чтобы детишки на руки не лезли, не просились. Значит, надо было их занять. Вот отец — спасибо ему — этим делом и занялся. Он им придумал уйму всяких занятий — от игрушек и игр до спортивных снарядов, поскольку человек он спортивный, подтянутый, а это очень важно для ребят. Отец взбирается на турник не для того, чтобы примером своим увлечь, — он сам удовольствие получает».
— И может показать, как надо делать. Это-то совсем не то, что сказать «сделай так!».
Никитина: «Нет, это не то! Когда что-то делают не от души, а из педагогических соображений, это совсем не то. Он сам должен увлечься, тогда и детей увлечет. Вот у меня не вышло бы. Сколько бы ни старалась, не вышло бы. Тут надо самому увлечься. Нет — ничего не получается: дети тотчас раскусят всю эту педагогику. Все дело в том, что ему самому это нравилось. Помню, в «Пионерской правде» была заметка, название которой повергло меня в совершеннейшее изумление — «Мама, тренер и я». У меня, помню, глаза, как говорится, на лоб от изумления полезли. Почему же мама? А папа-то куда делся? Ну, не было бы в семье отца, я бы поняла, но он там фигурировал. У нас было не так. Да и без тренера обошлось: папа и был и тренером, а на первых порах — и спортивным снарядом. Роль мужчины в семье должна быть мужской. Сфера физического воспитания — для мужчины. Женщина в этом отношении мало что может сделать».
Никитин: «Читая книги по педагогике, я вычитал нечто такое, что удивило меня. Ребенок, оказывается, до трех лет бегать не умеет — это у него не бег, а быстрый шаг вперевалочку: фазы полета еще нет. И прыгать, оказывается, он тоже не умеет. А наши в этом возрасте бегают, прыгают. Двухлетний со стола спрыгивает на пол, а там, в книгах, только в семь лет можно прыгать с высоты в семьдесят сантиметров».
— Не скажу, что в семье Никитиных очень уж любят спорт или очень его не любят. Здесь в чести то, что подразумевает слово «физкультура». Спорт же особых эмоций не вызывает. Болельщиками или даже теле болельщиками Никитиных не назовешь. Да и не услышал я, что кто-то из детей в спорте вознамерился бы преуспеть. Но однажды...
Никитин: «Юля увидела по телевизору какие-то соревнования и загорелась желанием заняться гимнастикой или акробатикой. Как я ни противился, ни отговаривал, но вынужден был везти ее в Калининград. Пришли в спортшколу, нашли тренера по акробатике. Он: «Прием уже закончен. Да и таких маленьких мы не берем». Я попросил посмотреть девочку, с тем чтобы он посоветовал, чем ей заняться. «Ну ладно, переодевайся. Что ты умеешь делать? Мостик умеешь? Подтянуться сможешь?» Юля залезает на высокий турник, подтягивается раз восемь. Он с удивлением: «Достаточно». И мне: «У вас еще есть дети?» — «Есть». — «Приводите всех».
И стали ходить в секцию Аня, Юля, Ваня, Люба. Ваню и Любу мы не могли долго возить. А те целый год занимались. И дело кончилось тем, что в одном из турниров они заняли первое место среди женских пар».
Вопросы из почты Никитиных: «Где можно ознакомиться с вашими играми, методикой воспитания, книгами, статьями?»
Никитин: «Ну что я могу ответить?
В стране, читал я где-то, 200 тысяч библиотек, а тираж «Развивающих игр» (Б. П. Никитина. — А. П.) — 100 тысяч экземпляров...»
Объявление на березе во дворе Никитинского дома: «Уважаемые товарищи! Извините нас, но мы уже не в состоянии принять всех желающих у нас дома. Приходите, пожалуйста, в последнее воскресенье каждого месяца с 12 до 16 часов в валентиновскую школу— около платформы Валентиновка. Там мы показываем наши учебные пособия, книги, фотографии и отвечаем на ваши вопросы. Б. и Л. Никитины».